Любой покупатель знает, что основными качествами выбираемого холодильника в первую очередь должны быть – высокое качество, достаточный объём для хранения пищи, наличие всех необходимых элементов для полноценного управления системой, притом – это все должно переплетаться с профессиональным, современным стилем.

Прирастая всякими полезными и бесполезными знаниями и опытом, совершая массу самых невероятных превращений, я в конце концов стал тем типом, кем являюсь сегодня. Но ведь и двадцать, и пятьдесят лет назад этот самый тип был Владимиром Салимоном и никем другим по сути, то есть меняясь, я не менялся вовсе. И вот теперь у меня спрашивают, что повлияло на вас, что изменило вашу жизнь? И многое, и ничего. Так как Судьба моя была предрешена.

Читать я научился в четыре года. Меня учила моя бабушка по старому советскому букварю. Этот букварь сразу поразил тем, что в нем встречались глубоко интимные слова. Интимное от официального я стал отличать довольно рано.

Компания Либхер уже на протяжении долгих лет радует своих покупателей качественной бытовой техникой:
-холодильники и морозильные камеры
-хьюмидор и ванные шкафы
-профессиональное оборудование.

Лет в пять мне по ночам виделась одна и та же картина — настолько ясная, что, проснувшись, я не сразу понимал, на какой стороне бытия нахожусь.

Сквозь зеленую муть крапивы, бузины, борщевика несется человек на мотоцикле. На сердце у него тревожно. Он останавливается, кричит: «Костылин, где ты?» Вместо ответа доносится лай — хозяин спустил с цепи подлую собаку Уляшин и сам бежит следом. Человек вновь зовет Костылина, но его не слышно, а лай все ближе.

Самый страшный для меня вопрос, это какой у меня самый любимый фильм, самая любимая музыка, самая любимая книга. Необходимость свести всю свою жизни к чему-то одному приводит меня в состояние паники, как будто бы надо подвести черту и в двух словах рассказать, о чем была моя жизнь, да и уместить сюда то утро, когда все спали, а я вышел и долго пил кофе с молоком на солнечной веранде, и та поездка с мамой в мерзлом автобусе, и зависание над морским дном, когда я загадывал желание, перед тем как вынырнуть.

Есть такая поговорка: «я не настолько богат, чтобы покупать дешевое». Этими словами, можно всегда оправдать цену на

холодильники Либхер ICBS 3214, которые известны практически на всех континентах планеты. Вы еще не слышали об этой немецкой технике? О слове неисправность холодильника Либхер вам не придется слышать в ближайшие десятилетия точно. Но, вы несомненно, порадуетесь тому качеству и той функциональности, которую предлагает модель.

В Москве есть одна река, которую я считаю своей. Она течет от окраины к центру и называется Яуза. На берегах Яузы я прожил всю жизнь.

Сначала я жил в Мытищах, в районе платформы Перловская. Двенадцатиэтажка, где я жил с мамой, стоит в ста метрах от Яузы. У Яузы один берег высокий, а другой низкий, болотистый. Я с детства жил на высоком берегу, на этом я еще остановлюсь подробнее ниже.

После семи вечера дверь в кабинет отца была приоткрыта — отец по обыкновению вставал из-за письменного стола, надевал кроссовки и шел гулять по окрестностям города — и мы с другом детства, длинноносым и голубоглазым коротышкой, бесшумно входили в комнату. Пахло пишущей машинкой и кожаными переплетами.

Прошло уже лет тридцать, а я до сих пор помню этот день, его несущественные подробности: бесконечный дождь, пустые автобусы, тусклый свет в книжном. Помню само ощущение — ощущение причастности к чему-то большему. В тот день мы с отцом были похожи то ли на удачливых искателей сокровищ, то ли на заговорщиков. Мы возвращались домой с бесценной находкой. Это была книга. Рэй Брэдбери.

Чтобы окно не хлопало, между рамой и створкой вставляли серый пыльный том.

Я обратила на него внимание, когда прадед попросил закрыть окно.

Когда я думаю о том, какие книги я могла читать в те самые минуты, что родители дежурили у телевизора, ожидая экстренных выпусков новостей о расстреле Белого дома — литературный антрополог во мне моментально загорается идеей увлекательнейшего исследования: историей детского чтения в ранее постсоветское время.

«Трех мушкетеров» я не читал. Не получилось. В бараке, где нас поселили, пообещав скоро дать нормальную квартиру, жили случайные люди. А в их комнатах жили случайные книги. «Три мушкетера» ни к кому из них тогда не явились... Мушкетерам, оказалось, трудно доскакать до моей послевоенной новосибирской Сибири.

С детства и навсегда моей читательской любовью стали книги про летчиков. Вырасти из них оказалось невозможно.

Чаще всего это были мемуары — потому ли, что летная профессия моложе моряцкой и традиции «большого небесного романа» еще не выработалось, а значит, воздушные «Моби Дик», «Пятнадцатилетний капитан» и «Морской волк» еще впереди?

Мамины братья — хулиганы, весельчаки и бездельники — внушили мне, ребенку, что читающий слаб. «Очкарики не умеют драться», — твердили они. В семье же читали все — отец, мать, сестры. Последние посмеивались надо мной — косноязычным троечником, неспособным заучить и двустишия — и называли «мужланом», «солдафоном»,«балбесом».

На втором этаже — раньше он был чердаком, теперь тут комната — на столе, рядом с сухим листом подорожника, лежит книжка. «Всадники со станции «Роса». Старенькая, заслуженная, 1975 года рождения, на когда-то белой, а теперь желтовато­серой обложке проступают всадники в нелепых, островерхих буденовках. Внутри — дарственная надпись прилежным воспиталкиным почерком. Сашеньке, по окончании детского сада. Сашенька — мой муж, с бородой, сединой и семейством.

 

1

Как я начал читать? Читать по-настоящему, самостоятельно, а не из-под палки, как бывало в детстве, когда мне по школьной программе предлагали, подсовывали, упрашивали меня, увещевали, заставляли, ругали... Какие там еще есть глаголы принуждения и насилия?

Но все было не впрок. Строчки разбегались, растекались, ускользали, туманились, терялись. Тут можно привести много глаголов ускользания.

В детстве я читал много, но особые воспоминания у меня связаны с одной книжкой — «Приключения ёженьки и других нарисованных человечков» Александра Шарова.

На свете не так уж много вещей, которые нас способны по-настоящему сблизить. Наука, религия, спорт, искусство, общие интересы давно уже стали зонами агрессивного противостояния. Однако книги, прочитанные и полюбившиеся в детстве, обладают редким свойством пусть ненадолго, но разрушать стены, возведенные между нами зрелостью.98-100

Моя внутренняя читательская биография начинается вовсе не с детских книг, а со взрослых книг, прочитанных в полудетском возрасте. Это странно, потому что я выросла в очень «литературно насыщенной» среде (мама работала в издательстве), в детстве мне много читали, потом — с увлечением читала сама.

100-56