Конец 19 столетия город Санкт-Петербург. Время почти полночь. В зале Дворянского собрания проходит благотворительный концерт. Он организован одним из студенческих землячеств в пользу нуждающихся учащихся. Концерт уже закончен, все его участники давно отыграли, отпели и оттанцевали. Программа закончена, за кулисами и на сцене пусто. Однако публика никак не расходится, потому что все ждут приезда Леонида Яковлева-любимца театрального Петербурга.

Он обещал обязательно быть после своего выступления в Мариинском театре, где он исполняет Демона в опере А.Г.Рубинштейна. Никто даже не допускал мысли-не дождаться его. Именно по этой причине люди не уходят, несмотря на то, что уже собраны и задвинуты стулья на первых рядах партера. Один из студентов взобрался на сцену и, усевшись за рояль, стал играть современный вальс. В зале стали появляться пары танцующих. Но наконец раздались возгласы, оповещавшие о прибытии Яковлева. Двери открылись. Под восторженные крики в дверях показывается певец, которого буквально несут на руках. Конферансье уже давно нет, и Яковлеву приходится самостоятельно объявлять первый номер под названием "Ариозо Демона". Ответом служит шквал аплодисментов. Певец исполняет произведение в полный голос, от всего сердца и души. Лишь глубокой ночью выступление подходит к концу. Последним номером является ария Роберта из "Иоланты" П.И.Чайковского, в которой звучит фраза:"Кто может сравниться с Матильдой моей?". Так и с Яковлевым никто не может сравниться.
В "Белой гвардии" М.А.Булгакова имеется такой герой, как поручик Шервинский Леонид Георгиевич. Его можно сравнить с Яковлевым, поскольку имеется очень много совпадений.
Родился Леонид Георгиевич на Херсонщине в 1858 году, в имении своего отца. Вначале закончил вторую классическую петербургскую гимназию, затем Николаевское кавалерийское училище и поступил в улановский полк корнетом. Но в столице карьера его не удалась, Яковлев ушел в отставку, но затем вновь возвратился на военную службу. В этот раз он был отправлен в Киев. Там он становится адъютантом генерал-губернатора А.Р.Дрентельна( в романе Булгакова:"А ныне адъютант в штабе князя Белорукова"). Также, как и герой Булгакова, Яковлев производил фурор в салонах своим великолепным баритоном, который поставила сама природа, а также мужественной внешностью, светской обходительностью и шиком. О том, что происходило дальше, он говорит в 1918 году, в своем интервью, которое носило название "Как я стал певцом".
В нем он рассказывает, что в то время, когда служил офицером у киевского генерал-губернатора, он и подумать не мог, что станет артистом. И если бы кто-нибудь принялся утверждать обратное, он бы ни за что не поверил. Он повествует о своем разорении, и что нужда заставила его бросить службу и должность, которая требовала вложения личных средств. В отставке он ищет подходящее место и решает использовать свой талант. Яковлев подумывает о пении в оперетке, решая, что в оперу не сможет устроиться. Решив это, он отправляется к известному певцу Е.К.Ряднову, который пел тогда в Киевской опере. Ряднов его прослушал и отметил превосходный оперный голос, предложив заниматься. В скором времени Ряднов получает ангажемент в оперную труппу И.Е.Питоева, находящуюся в Тифлисе.ж Туда же он рекомендует в качестве своего ученика и Яковлева, говоря, что он имеет в своем репертуаре четыре оперы-"Онегина", "Джоконду", "Кармен" и "Демона". Стоит сказать, что сам Яковлев ни одной строчки из этих опер не знал. Расчет производился на то, что у Питоева очень большая труппа, и у Леонида Георгиевича будет достаточно времени для подготовки, тем более он отправился туда на совсем скромных условиях. Приехавши в Тифлис, Яковлев приходит в ужас, узнав, что у Питоева не имеется ни одного баритона, поскольку с одним произошла ссора, другого похитила местная любительница музыки, третий заболел. Одним словом, артисту необходимо было через неделю выступать с исполнением труднейшей баритонной партии-Барнабы в "Джоконде". Оперы он совсем не знал, но выучил ее в течении нескольких дней. И при репетировании было заметно, что он произвел хорошее впечатление.
В Тифлисе артист пел в течении 5 месяцев, исполнив за это время 15 опер. Все это время он оставался единственным баритоном в труппе. Это был колоссальный труд. Абсолютно неожиданно он получает приглашение на прослушивание от всемогущего на тот момент режиссера казенной оперы-Г.П.Кондратьева. Как выяснилось, режиссеру рассказал об артисте П.И.Чайковский, который слышал его выступление в Тифлисе. Яковлев отправляется в Петербург и дебютирует в "Фаусте". В один из сезонов он был принят вместе с Н.Н.Фигнером. После того он едет на деньги Дирекции в Италию, чтобы совершенствовать свои способности. По возвращении оттуда, им было занято место первого баритона. С самого начала лучшим из его партий был Онегин. Далее следовал успех в "Гугенотах", "Демоне", "Фаусте", "Кармен". "Купец Калашников" А.Г.Рубенштейна был первой самой драматической его партией. После его исполнения Рубинштейн расцеловал артиста, сказав, что не думал о таком исполнении этой роли. За "Иоланту" и "Пиковую даму" его целовал П.И.Чайковский, за "Корделию"-Н.Ф.Соловьев, а также за роль Троекурова в "Дубровском" Яковлев был расцелован Э.Ф.Направником.
В начале 20 века известный музыкальный критик Эдуард Старк говорит, что его, бывшего офицера, без музыкального и профессионального вокального образования, моментально зачислили в труппу Мариинского театра. Конечно, здесь не обошлось без везения, но основную роль сыграл талант и яркий, необыкновенный голос. Эдуард Старк рассуждает о голосе Яковлева, говоря, что он звучит ровно во всех регистрах, и что Яковлев без малейшего напряжения брал высокие ноты широко, полно и красиво. Тембр голоса отличается своей бархатной мягкостью и заключает в себе немалую долю привлекательности в исполнении артиста. Критик говорит, что Леонид Георгиевич не имел такого искусства, какое получается в школе и которым в совершенстве владел Тарнаков, являющийся единственным достойным соперником. Яковлев в основном интуитивно распоряжался своим голосом. Ему от природы был дан дар пения. У артиста имеется способность глубоко вживаться в главное существо музыкального момента и во все чувства, которые изображает музыка. Те или иные идеи, вложенные в определенные части партии, Яковлев передает с воодушевлением и огнем, в ярких и увлекательных красках. Старк утверждает, что критиковать исполнение артиста можно по-разному, но невозможно при этом остаться равнодушным.
Онегин в опере П.И.Чайковского является лучшей партией Леонида Георгиевича. Поколения менялись, вспыхнула революция, советская власть сменила Временное правительство, появился и исчез НЭП, а петербургские любители театра все также вспоминали об этой роли артиста. Конечно, у Мариинки были разные Онегины-высокие и маленькие, полные и худые, медлительные и суетливые, но только с появлением Яковлева появился на свет настоящий Онегин. Со слов одного рецензента "Биржевых ведомостей"(1892 год) Онегин был сыгран музыкально и благородно, идеально подходящий и по стилю, и по внешности к задуманному Пушкиным образу. Публика дождалась и признала истинного Онегина. Описывается сцена в саду, где был холодный, со снисходительной жалостью взгляд на Татьяну. Газета писала о бале в доме Лариных, упоминалось о надменном спокойствии в сцене ссоры и дуэли, говорилось о заключительном монологе. Занавес опускается. Буря оваций. Яковлев с благодарностью раскланивается, ему преподносят огромное количество цветов, студенты кидают свои фуражки к ногам певца, который, не забывая отвечать поклонами на аплодисменты, аккуратно кидает головные уборы обратно. Утверждали, что такие овации были только после выступлений Шаляпина и Собинова, а также подобных аплодисментов удостаивались звезды первой величины-Мравина Евгения Константиновна и Фигнер Николай Николаевич. Поскольку Яковлев близорук, сразу за кулисами у него на носу появляется пенсне. У артистического подъезда ожидает толпа поклонников, готовая ждать часами, лишь бы увидеть и снова приветствовать его бурными овациями с криками "браво"!
Еще одной превосходной ролью Яковлева является роль графа Невера в опере Джакомо Мейербера "Гугеноты". В четвертом, заключительном акте, где зритель сосредоточенно наблюдает "благословение мечей" католиков-заговорщиков, и где Невер отказывается присоединиться к заговору, Яковлев сыграл настолько благородно, убедительно и красиво, что все испытывали чувство сожаления о том, что она такая короткая. Снова и снова хотелось слышать фразу:"Среди предков моих героев было много, но не было убийц". Яковлев с гордой осанкой ломал шпагу и бросал ее к ногам Сен-Бри. Так описывал это событие в своей книге "Из прошлого русской оперы" Похитонов Даниил Ильич-известный музыкант, хормейстер, концертмейстер и дирижер.
Играл Яковлев и неповторимого Демона. А,Гласовы, на тот момент являвшиеся завсегдатаями Мариинки, вспоминают, что их первое знакомство состоялось осенью 1890 года, в опере "Демон". До появления Леонида Георгиевича на Мариинской сцене, они слышали эту оперу неоднократно, и всегда были разочарованы неудачным воплощением поэта на сцене. Им иногда становилось обидно за героя М.Ю.Лермонтова, поскольку выходило несоответствие между ним и тем, как его изображали на сцене. Это было несоответствие, которое иногда граничило с пародией. Конечно, неопределенно и туманно вырисовывается образ, но необходимо все-таки приблизиться к данному представлению. В Демоне у Яковлева поразительно поэтичная внешность: все, что в гриме, что в прическе и одежде, служит тому, чтобы у зрителя появилось именно то настроение, которое появляется при чтении лермонтовского "Демона".
Когда Яковлев играл оперу "Риголетто" по произведению Джузеппе Верди, знатоки приходили не только ее слушать, но и смотреть-так превосходно она исполнялась. В ней певец играл партию урода-шута. Как говорили критики, игру Яковлева в этой роли можно сопоставить по масштабу игре Эрнесто Росси-знаменитому итальянскому трагику.
Леонид Георгиевич Яковлев блистал на сцене Мариинки 19 лет. За все эти годы им были исполнены десятки партий-Мизгирь в "Снегурочке" Н.А.Римского-Корсакова, Диоферн в опере "Юдифь" А.Н.Серова, Жермон и Яго в "Аиде" и "Отелло" Джузеппе Верди, Мазепа и князь Вязьминский в "Опричнике" П.И.Чайковского, Тонио и Сильвио в "Паяцах" Р.Леонквалло...Если одних солистов Мариинского театра любило высшее общество, другим отдавали предпочтение любители русского оперного искусства, третьи" были "итальяноманы", четвертые были любимы дамами, то Леонида Георгиевича любили все, без исключения-от седовласых отцов семейств, до совсем молоденьких розовощеких курсисток, от домохозяек, до великих князей.
Еще одной отличительной чертой является то, что почти всегда, кроме "Риголетто", на сцене был не герой Пушкина, Гете, Лермонтова, Гюго или Мея, а сам красавец и всеобщий любимец публики-Яковлев. Критики не переставали ставить ему в укор, что у него отсутствует искусство перевоплощения. Но именно это его качество и было поднято впоследствии Шаляпиным на недосягаемую высоту. Скорее всего, Станиславский сказал бы знаменитое "не верю", если бы увидел и услышал Яковлева в роли торгового гостя Мизиря в "Снегурочке, или купца Петра в опере "Вражья сила", или опричника Грязного в "Царской невесте", но, несомненно "поверил" бы его рыцарям и дворянам-Вольфраму, Неверу, Роберту и Елецкому. Публика же всегда верила артисту беззаветно...
В начале 20 столетия что-то неладное стало происходить с его голосом. Тембр потерял былые краски, и ноты брались с каждым разом все с большим трудом. Пытаясь вернуть голосу прежнюю красоту и силу, Яковлев стал брать их, как говорится, "нутром", но это попросту приводило к крику. И в 1901 году композитор Николай Андреевич Римский-Корсаков в своей "летописи" говорил, что опера"Царская невеста" прошла с успехом, но ее значительно портил Яковлев, игравший роль Грязного. Композитор писал, что голос этого певца стал для него невыносим, поскольку был слишком преувеличен в выражении, но красивая внешность, а может, прежние успехи артиста, все-таки срывали шквал аплодисментов у публики.